Иван Дурак и происки Кащея (1991)

Часть первая: Иван Дурак

Когда-то очень, очень давно...

...Так давно, что и представить страшно, когда люди уже поселились на территории России, но еще не образовали Советский Союз, где-то в Северо-западном регионе, между Кольским полуостровом и Тибетом, жил да был в деревне мужик по имени Сидор.

И было у того Сидора ровно три сына. Старшего звали Фомою. Среднего (того, что младше Фомы, но старше следующего) звали Еремою. А младшенького (того, который следующий за тем, который младше старшего) конечно Иванушкой. О нем-то и сказ.

Отец Сидор, чрезвычайно любящий своих сыновей, однажды пересчитывая их, обнаружил, что в наличии два старших сына (относительно Иванушки), два младших (относительно Фомы) и один средний, который Ерема. По такой теории относительности их получалось пять. А насчитывалось только трое. Понять такого парадокса отец Сидор не мог, от умственного напряжения с ним случился сдвиг, и мужик чокнулся.

Не желая, однако, присваивать себе звание сумасшедшего, но и, в связи с большой любовью к точным наукам, не желая отказываться от явственно наличествующей единицы дурака в семье, хитрый мужик присвоил это звание младшему сыну, когда тот был еще несовершеннолетний и, стало быть, козел отпущения.

Так появился Иван Дурак. Фамилия, конечно, не очень приятная, но зато звучная и похожа на иностранную.

Итак, жил-был мужик Сидор и было у него три (или пять?) вышеназванных сына.

А история-то началась, когда всем сыновьям исполнилось по восемнадцать. А случилось это в один и тот же день, в четверг. И это была еще одна математическая загадка для Сидора. Наверное, решил мужик Сидор, они были близнецы... Но, тем не менее, настало время жениться.

Вот только где им невест-то взять?

И вот однажды, в пылу шизофренической страсти, мужик Сидор внезапно почувствовал, что ему в голову пришла идея. Он тут же проснулся (ночь была), слез с печки и зычным голосом крикнул:

- Эй! Фома! Ерема! Эта... Дурак! Кто там еще? Все сюда!

Братья лихорадочно проснулись и, в чем были, предстали перед отцом.

- Что-то, эта, не все, вроде, собрались. А?

- Все, батя, все, - заверил отца старший сын Фома.

- Ну, тогда, значица, так, - сказал мужик Сидор. - Мы собрались здеся, товарищи, штобы, эта, отметить знаменательное, товарищи, с нашей точки здрения, событие! Хм-м! Вам всем, эта, пришла пора, однако, женица. Да. И поутру все пятеро шоб явилися... н у к хлеву хотя ба, со своим, товарищи, личным оружием.

- А зачем это? - поинтересовался Иванушка.

- Молчи, Дурак, - ответил мужик Сидор и продолжил: - Нынче ночью кажный из вас должон изготовить по так называемой, эта, стреле, шобы с утра и заняться так называемым отбором, эта, значить, невест, однако.

- А на кой это нам, батя? - зевнул Ерема. - Поспать бы!

- Цык! - ответил ему отец. - Спать опосля будете. Хе-хе. С невестами... А теперича - за работу! В кого своей стрелою попадете, за того и замуж отдам. Все.

- Э...

- Цык! Мое слово, эта, последнее!

Сидор сказал "вольно" и улез обратно на печку. Братья же остались стоять в недоумении, не зная, чего предпринять.

Потом брат Фома сказал:

- Я, братья, пойду в сарай. Там себе стрелу сварганю. На фрезерном станке. Нынче, говорят, в городе титановые стрелы в моде. Авось счастье принесет.

Сказал так старший брат и пошел в сарай. Было слышно, как он заводит керосиновый генератор.

Ерема почесал нос и сказал, что, дескать, утро вечера мудренее, и пошел досыпать.

Иванушка остался один. Делать было нечего, а делать надо было стрелу. Он поискал, нет ли за печкой подходящего материала, нашел там только старое треснувшее копье да крышку от унитаза.

Тогда Иванушка взял керосиновую лампу, ножик и пошел в лес искать подходящую палочку.


© Михаил 'mag' ГОЛУБЕВ