Шла война.
Жестокая война за мирное существование.
За мирное существование кого‑либо одного из противоборствующих.
Не за сосуществование, поскольку подобные компромиссы не имели хода в тех кругах, из которых исходила реальная власть над происходящими событиями.
Шла война.
Иван Сидоров был всего лишь мирным инженером, но война, пришедшая на его родину, превратила его в военного инженера и бросила в склизкие окопы выполнять боевой приказ.
А боевой приказ у Ивана Сидорова был не просто боевой приказ. Это был специальный боевой приказ, от выполнения которого мог зависеть весь ход дальнейших военных событий.
Небо заволокло тяжёлыми серыми тучами‑дымами, закрывшими небо давным‑давно, в начале войны, и до сих пор ни разу не открывавшими его чистых голубых просторов. Как будто самому Богу было неугодно видеть с небес, как творятся глупейшие из человеческих дел…
Время от времени в густом мраке туч рождались и тут же умирали, уйдя в никуда, иссиня‑белые ветвистые яркие молнии. Хлестал далеко не дистиллированный дождь. Пахло гарью и порохом.
Инженер Иван Сидоров лежал глубоко в широкой выбоине каменной стены, которую образовала попавшая сюда бомба несколько часов назад. По теории вероятности, повторное попадание в эту же точку могло произойти только в исключительном случае.
Иван Сидоров мёрз, несмотря на обогреватели. Он был мокр и холоден. В сапог попал осколок или ещё что‑то, что очень мешало сосредоточиться на выполнении боевого приказа.
Иван взглянул на наручный браслет локатора. Цветной экран на жидких кристаллах, носящий следы потёртостей и царапин, послушно показывал местность в радиусе пятисот метров вокруг Сидорова. Инженер отметил две двигающиеся в его сторону точки с неприятельской территории и, мысленно чертыхнувшись, приготовил холодное оружие.
Действовать надо было крайне осторожно, ни в коем случае не привлекая к себе внимания. Но ползущие под прикрытием ночи и непогоды враги явно стремились к укрытию, в котором спрятался Иван. Был слышен их неясный говор. Прятать установку уже не было смысла: врага услышали бы лязганье металла даже через сильные звуковые помехи. В любом случае предпринимать какое‑либо нейтрализующее Сидорова действие было уже поздно.
Один из вражеских солдат переваливался уже через низенькую кирпичную стену, бывшую когда‑то кладкой довоенного здания. Противник явно чувствовал себя уверенно в здешних местах и, наверное, не мог предположить присутствие здесь Ивана или кого‑либо ещё кроме себя и своего товарища. Поэтому удар резаком по спине был для него крайне неожиданным. Он так и упал, умер с удивлённо раскрытым ртом, через который мерзко хлестала высвобождённая кровь.
Второй оказался более проворным на этот счёт. Быстро сориентировавшись в обстановке, он увернулся от острого как бритва резака Сидорова и, не дав тому повторить попытку, выбил тяжёлым сапогом оружие из рук инженера и свалил его самого с ног ударом приклада своего лучемёта. Зашипела влага, накопившаяся в воздухе, испаряясь под высокотемпературным тепловым лучом. Земля рядом с Сидоровым превращалась в пепел. Сидоров не дал себя поджарить, хотя это было и трудно. Защитное поле, генерируемое его мозгом, было его единственной защитой от испепеляющего луча.
Иван наконец сосредоточился и осуществил направленный пучок мысленной энергии. Враг выпустил оружие и, схватившись за голову, рухнул рядом со своим собратом. Сидоров тоже обмяк, на некоторое время потеряв сознание, чтобы компенсировать только что истраченную энергию.
Потихоньку придя в себя, Иван поднялся с земли и сел. Осмотрев убитых, он пришёл к выводу, что ползли они здесь неспроста — потому что просто так ползать в это время вряд ли кто станет…
Подобрав резак, Сидоров поискал, нет ли у врагов каких‑либо донесений или других предметов, имеющих ценность для его, Сидорова, предприятия. Пригодилась бы любая мелочь, поскольку одними голыми руками, даже имея в распоряжении Установку, специального приказа не выполнишь. Иначе бы полковник Петракас послал не Сидорова, а ефрейтора Джона Гудермана по кличке Пылесос. У того, по крайней мере, было бы больше шансов выйти живым из любой стычки с неприятелями. Сидорову же приходилось надеяться только на свои интеллектуальные способности.
Внимательно обшарив трупы, Иван не нашёл ничего такого, что могло бы помочь делу. Лишь один странный предмет привлёк его внимание — висевший на шее у того из неприятелей, которого Иван сразил своей мысленной энергией. Это был правильной формы фиолетовый кристалл неизвестной Ивану природы. Кристалл, видимо, был очень прочным: враг не смог просверлить в нём дырочку для цепочки и приклеил её синтетическим клеем. Иван отодрал кристалл от цепочки, поглядел сквозь него и машинально опустил в карман.
Дальше здесь оставаться было опасно. Если враги начали столь непринуждённо лазить по полю боя, то хорошего от этого не жди. Иван Сидоров прихватил Установку за никелированную ручку, натянул капюшон на глаза, слился с дождём и пропал в темноте. Мрачным силуэтом выделялся в утреннем тумане остов древнего сооружения, измученный картечью и ожогами.
Дождь перестал. Иван Сидоров проснулся — автоматические дворники протёрли его грязные инфракрасные очки. Сидоров проверил, не шевелится ли кто поблизости, и, убедившись, что радар спокоен, открыл крышку Установки. Внутри ритмично пульсировало инквазитронное синабуло, что подтверждало нормальное функционирование устройства. Инженер удовлетворённо захлопнул крышку и огляделся.
«Куда же я попал теперь?» — подумал он.
Неприятельских костров не было видно, и порохом уже не пахло. Затем Сидорову пришло в голову, что заснул он совершенно не здесь, хотя где именно — тоже не припоминал. «Всё это весьма странно», — решил Сидоров и тут вдруг заметил свой след на сырой земле, будто его тащили сюда волоком. Да и комбинезон в области плеч был продран в нескольких местах — так, что вся обогревательная жидкость вытекла и висела теперь засохшими шматками на рукавах. Несмотря на это, холодно уже не было. Ивана бросило в жар.
Мучимый различными умозаключениями, инженер пошёл в сторону древнего сооружения, не представляя себе иного выхода. Местность, где он находился, была ему совершенно незнакома. Иван попробовал рацию, но у неё вытекли батарейки от сырости. Предусмотрительно вмонтированный в ноготь указательного пальца левой руки компас, наверное, испортился — ничего не показывал.
Кругом было тихо и мирно. Если бы не туман, наверное, было бы видно солнце…
Сидоров подошёл наконец к стене, выложенной из добротных прямоугольных камней, и принялся искать вход. Вход оказался совсем недалеко: он имел вид двери, к которой вели позеленевшие от сырости ступеньки.
Сидоров поразмыслил с минуту, затем положил Установку под куст, произрастающий у стены. Решив, что ничего страшного не случится, если он на минутку заглянет внутрь здания — авось увидит там что‑нибудь полезное для выполнения данного ему приказа, — инженер извлёк из ножен резак и открыл дверь.
Внутри было темно. Сидоров переключился на инфракрасные очки, но, к удивлению, ничего не разглядел. «Какая странная темнота», — подумал он. Тогда Иван взглянул на радар: тот будто взбесился. На его цветастом экране всё пришло в движение. Неясные силуэты, отображаемые весьма расплывчато, ринулись к Сидорову со всех концов помещения.
Иван не знал, кто это может быть, и собрался было выскочить наружу, но, увы, дверь, через которую он зашёл, бесследно исчезла, оставив вместо себя лишь чёрную пустоту. Да, было из‑за чего перепугаться.
Между тем всё более отчётливое шелестение приближалось к Ивану со всех сторон. Кто‑то надрывисто дышал, кто‑то бормотал неясные слова, кто‑то лязгал зубами — или когтями.
Сидоров лихорадочно нажал на кнопку общей тревоги у себя на животе, и очки его вспыхнули ярким светом, словно мощные прожектора. В этот момент кто‑то схватил Ивана за плечо — он почувствовал, как острые когти вонзаются в тело. Инженер мгновенно отреагировал: не разворачиваясь, натренированным движением полоснул резаком назад.
Как ни странно, резак не встретил сопротивления. Но когтистая рука отпустила Сидорова, и вокруг стало совсем светло.
Несколько мгновений Иван ошалело глядел на собравшихся вокруг него людей. Один из них, с граблями в руках, глупо улыбаясь, извинялся перед Иваном за что‑то. Остальные удивлённо рассматривали инженера, обходя со всех сторон.
От богатого разнообразия личностей Ивану стало не по себе. Он не знал, на чём сосредоточиться: был ошарашен — таких людей он ещё никогда не видел.
Один из незнакомцев, покачиваясь из стороны в сторону, приблизился к Сидорову. Иван почувствовал запах горящей изоляции. Глаза подошедшего не имели зрачков, зато были густо пронизаны кровеносными сосудами. Лысый череп украшали многочисленные неприятные пупырышки, а длинное зеленоватое чешуйчатое тело не имело признаков одежды. Лишь на проклепанном ремне, свисающем с плеча, в кожаных ножнах поблескивал золотистым светом меч. Всё это Иван успел зафиксировать, пока незнакомец подходил к нему.
— Кто ты? — спросил незнакомец, не разжимая, однако, губ.
— Я Сидоров Иван, — ответил Сидоров.
— А я Осьминух, — сказал Осьминух и дружески похлопал Ивана по плечу. При этом его лицо не выражало ровным счётом ничего, отчего могло показаться, будто он отряхивает с Ивана то ли грязь, то ли пыль. Иван чуть не упал.
Вся остальная компания столпилась вокруг инженера сразу после первого знакомства. Все наперебой начали представляться, предлагая пожать свои руки, щупальца или ещё что‑то, что у кого было. Иван понемногу успокоился. И хотя шум стоял как в предбаннике, до него всё же дошли слова Осьминуха, который спросил:
— Ты откуда явился, дружище?
Иван поискал глазами дверь и только тут заметил, что находится в обширной пещере без окон и дверей. На стенах висели прожектора, а отовсюду — из трещин и впадин, словно с галерок, — высовывались и глазели (или чем там они глазели) всевозможные существа.
— Оттуда, — сказал наконец Сидоров и предъявил удостоверение офицера.
Существа притихли, с любопытством разглядывая документ. Осьминух наклонился ближе, его бесцветные глаза словно впитывали каждую деталь удостоверения.
— Офицер… — протянул он, и в его беззвучном голосе послышалось нечто вроде уважения. — Это многое объясняет. Но как ты попал сюда? Через дверь?
— Да, через дверь, — кивнул Сидоров. — Но когда я обернулся, её уже не было.
Вокруг зашептались, переглядываясь и кивая друг другу, словно это объяснение что‑то для них прояснило.
— Так всегда бывает, — вздохнул Осьминух. — Двери здесь… непостоянны. Они открываются, когда хотят, и закрываются, когда считают нужным. Ты не первый, кто оказался в нашей пещере таким образом.
— И что теперь? — спросил Иван, оглядываясь по сторонам. — Как мне вернуться?
Осьминух задумчиво потёр чешуйчатый подбородок.
— Вернуться… Это сложнее. Двери не открываются по первому желанию. Нужно дождаться, когда они сами захотят открыться. Или найти другой путь.
— Другой путь? — ухватился за слово Сидоров.
— Да. Говорят, где‑то в глубине пещеры есть проход, ведущий наружу. Но никто из нас не решался его искать. Там… опасно.
Существа вокруг закивали, издавая приглушённые звуки, похожие на шёпот или скрежет. Иван почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Но ты ведь поможешь мне? — с надеждой спросил он, глядя на Осьминуха.
Тот помолчал, затем медленно кивнул.
— Помогу. Но предупреждаю: то, что ты увидишь, может изменить твоё представление о мире. Ты готов к этому?
Сидоров сглотнул, но твёрдо ответил:
— Готов. Мой приказ важнее всего.
Осьминух сконфузился. Он не умел читать тех букв, которыми был написан документ.
Прокричав что‑то в толпу, он дождался, когда от неё отделится и подойдёт одетый в нормальную одежду человек нормальной внешности. Человек подошёл, посмотрел в документ и сказал:
— Это Сидоров Иван, военный инженер. У него нет жены и детей, он любит жареную картошку и технику. Морально устойчив.
Осьминух удовлетворённо кивнул.
— А это зачем? — спросил он у Ивана, указывая на резак в его руке — Сидоров не выпустил оружие даже когда здоровался. Из некоторых соображений.
— Это моё оружие, — признался Иван.
Осьминух странно хмыкнул и проворно вытащил из ножен свой меч.
— Чего ему надо? — спросил Сидоров у человека, будто нуждаясь в переводчике.
— Он хочет проверить тебя — на что ты сгодишься, каков ты как воин. И нужен ли ты здесь.
— Я хоть сейчас могу уйти! — с готовностью заявил Сидоров и собрался было уходить, но что‑то заставило его пригнуться.
И вовремя. Золотистый клинок просвистел над его макушкой и начисто срезал телескопическую антенну рации. Второй удар последовал незамедлительно, но Сидоров успел отвести его своим резаком.
Осьминух довольно хмыкнул и сделал резкий выпад. Сидоров выгнулся в сторону и неожиданно для себя отсёк монстру руку. Кисть, сжимавшая клинок, со стуком упала на каменный пол.
Сидоров хотел уже было извиняться, но тут вдруг свежесрубленная культя вытянулась и быстро преобразовалась в новую кисть. Лезвие меча засверкало уже в другой руке неприятеля.
«Ловко, чёрт», — подумал Сидоров, приноравливаясь к новой позиции. Блокировав пару ударов, он понял, что имеет дело с серьёзным противником, и решил перейти в наступление.
Тотчас ужасной силы удар вырвал его резак и отбросил далеко в сторону. Сидоров едва успел увернуться от молниеносного клинка, но неловко — и упал на пол.
Остриё остановилось буквально в сантиметре от его головы. Лишь могучим усилием воли Сидоров сдерживал его. После нескольких бесплодных попыток пробить силовое поле Осьминух отбросил свой меч и вроде бы миролюбиво сказал:
— У этого парня голова работает гораздо лучше, чем всё остальное. Он нам подойдёт.
И уже непосредственно Сидорову:
— Вставай, Ваня, пошли, обсудим кое‑какие проблемы.
Сидоров с шумом выдохнул воздух и стал подниматься с пола. В голове мутило…
