Космический корабль совершал 75‑й виток вокруг исследуемой планеты. Специальная сборная экспедиция была направлена сюда, чтобы помочь зашедшим в тупик людям разрешить их проблемы — во имя спасения Цивилизации и Разума.
Экипаж корабля был на редкость разношёрстным: здесь собрались представители 68 цивилизаций, вошедших в план мероприятий по спасению гибнущего Разума во Вселенной.
Сейчас дело касалось войны на планете с условным названием — ну, скажем, Земля. Начавшись несколько десятков местных лет назад, война захватила почти всё население планеты, парализовав какой‑либо прогресс, кроме военного. От ядерной катастрофы спасало лишь отсутствие ядерного оружия. Это обстоятельство вселяло немалые надежды в планы людей, находящихся на космическом корабле.
Итак, на 75‑м витке вокруг Земли космический корабль претерпел чрезвычайное происшествие: на его борту был обнаружен… землянин.
Поначалу «диверсант» был принят за нового ополченца, прибывшего с опозданием от какой‑либо цивилизации, спохватившейся о своей доле в мероприятии, — по каналу нуль‑транспортировки. Решили, что он якобы с планеты Денон — старой колонии Земли, где гуманоиды отличались большим сходством со своими собратьями (а как же иначе?).
Однако несколько позже капитан корабля Осьминух Чшлобп сообразил, что его гость появился, минуя кабину нуль‑транспортировки и следующую из этого процедуру досмотра и регистрации.
Иван Сидоров даже смутился от внезапно погрустневшего взгляда гостеприимного хозяина. Ответив на несколько неожиданных вопросов, Иван был подвергнут немедленному аресту и оказался в изоляторе — в ожидании дальнейших событий.
Капитан Осьминух собрал команду в кают‑компании корабля, которую Иван поначалу принял за пещеру. Сам же Сидоров, изумлённый столь странным поведением таинственного монстра (тот с приятной беседы в уединённом кабинете о непонятных Ивану вещах — что, однако, не смущало инженера — перешёл к ещё более непонятному аресту), находился в депрессии. С тупым взглядом на потолок, украшенный неприятной зеленоватой лампочкой, он машинально вращал пальцами недавно найденный кристалл, лежавший в накладном кармане его форменной куртки.
На миг в затуманенном сознании инженера возникли очертания его родной квартиры: щемяще знакомые натюрморты быта, запах кота Семёна, за которым давно не убирали — ведь хозяин выполнял специальный боевой приказ…
От ностальгических видений Сидорова отвлек резкий лязг открываемых дверей изолятора. В помещение проник странный инопланетянин — бесформенный и бесцветный, в сиреневом костюме, висящий в воздухе. Несколько его щупалец свободно колыхались.
Инопланетянин закрыл за собой дверь и направился к Ивану. Все его действия сопровождались беспрерывным вращением выпуклых глаз, выглядывающих из чистенького воротничка.
Иван Сидоров отпрянул. Он почувствовал, как волосы на руках и спине начали шевелиться, и мысленно включил нервный стимулятор. Немного полегчало.
Инопланетянин подплыл, непринуждённо пожал Ивану руку — ту, которую инженер подсознательно попытался спрятать, — уселся на стул, закинул ноги на стол и стал излагать суть дела.
— Слушай, — сказал он, — какое же это секретное задание ты должен выполнить?
Иван мялся. Он не хотел говорить, что от выполнения его секретного задания зависит исход военных событий. Инопланетянин скорчил гримасу огорчения.
— Нет, дорогуша, — произнёс он. — Не исход военных событий решит твоё задание, а совсем другой исход. Где Установка? Мы лучше справимся с ней, чем ты.
Иван был ошарашен способностью инопланетянина читать мысли. Но это его не столько удивило, сколько возмутило.
— Чего же спрашиваешь, коли и так всё знаешь?! — зло заметил он.
— Попрошу мне не тыкать, — невозмутимо ответил инопланетянин. — Я тебе в прадеды гожусь… А по поводу Установки — оно, конечно, так. Но если бы ты сам знал, где её оставил.
Тут Иван вспомнил развалины и куст, куда спрятал Установку. В его памяти живо обрисовался пейзаж той местности: даже туман, постоянно скрывавший солнце, показался на диво ощутимым. Потом Иван услышал слабые крики и топот ног. Но всё это потонуло в нарастающей тишине просыпающейся природы — той природы, которая была присуща лишь всемирной катастрофе: природы развалин и выжженной земли.
…
Иван сидел под кустом и обнимал влажную от росы Установку. В теле почти не было сил, но инженер поборол физическую немощь. Подгоняемый первобытным ужасом, он побежал прочь — как можно дальше от страшного места.
