0D.
Разделавшись с монстром, я занялся восстановлением своего потрёпанного виртуального облика — благо никто мне в этом теперь не мешал. На улице стало малость посветлей: первые рассветные лучи солнца разрывали темноту, словно безжалостным огненным ножом, — и я поспешно надел тёмные очки.
Солнце озарило по‑прежнему пустынную улицу и кучу покорежённого металла, оставшуюся от мотоциклистов. Жизнетворные лучи скользнули по фасадам домов, постепенно возвращающих свой прежний, привычный облик. Осколки битых стёкол радужно засверкали, отражая голубое безоблачное небо. И, наконец, всё пространство вокруг наполнилось призрачным неярким светом осеннего утра.
Раны на моём теле быстро затягивались, потрескавшиеся латы заискрили голубоватым светом микросварки, а кожа на обожжённой щеке разгладилась и очистилась от струпьев. Я мысленно праздновал свою победу, но что‑то внутри мне подсказывало: это — только начало моих испытаний. Всё самое интересное — впереди…
— Nash Java, konechno, umen i silen. No ot pobedi zria taschitsia on.
Тьфу, опять тот же противный голосок. Странный незнакомец сидел на груде покорежённого металла, вальяжно закинув ногу на ногу. Его волосы теперь приобрели неестественно яркий зелёный оттенок, делая своего хозяина похожим на пальму, а на смену пиджаку пришла оранжевая, в крупную клетку, рубаха. Рубаха была ему явно великовата — размеров на десять, пожалуй. В растопыренных пальцах надетой на невидимые руки перчатки дымилась длинная чёрная сигарета, кривовато воткнутая в золотой мундштук.
— Эй, не слишком ли ты манерен, шут? — без всякой злобы спросил я.
Уродец стал забавлять меня.
Вместо ответа на мой, в общем‑то, риторический вопрос он стряхнул пепел с сигареты на быстро гниющие останки поверженного мною монстра и, улыбаясь, подошёл ко мне.
— Slash, — представился он, протягивая мне свою перчатку‑конечность.
— Джава, — сказал я. — Впрочем, ты меня, кажется, и так знаешь.
Я ответил на рукопожатие, пытаясь при этом как можно глубже проникнуть внутрь сути, именуемой Slash. Мимо! Разноцветные турбулентные потоки, обрывки дурацких детских мультфильмов, хохочущие рожи каких‑то отвратительных монстров — и ни одного бита полезной для меня информации!
И тогда я решил прибегнуть к методу сканирования, запрещённому несколько лет назад по причине своих побочных деструктивных воздействий на компьютер сканируемого и называемому в народе «пинг‑внедрение». Направив мощный прерывистый поток сигналов внутрь Slash’а, я замаскировал часть своих энергетических импульсов под видом обычных зондирующих пингов, проникающих насколько возможно глубоко по информационному каналу.
Размалёванный шут всё ещё продолжал идиотски улыбаться, а я уже получил первую порцию интересной информации. В его сознании, которое разноцветным экраном разворачивалось сейчас перед моими глазами, стали проявляться какие‑то разрозненные образы: дым какого‑то пожара, незнакомые очертания мрачного чёрного города, окружённого высокими крепостными стенами, уродливый монстр на пылающем мотоцикле, длинноногая зеленоглазая красотка, длинными острыми когтями вырывающая сердце из груди поверженного воина, мерзкие твари, шествующие, ползущие и летящие к некоему гигантскому пылающему порталу…
Ещё два образа возникли в сознании Slash’а. Возникли лишь на краткий миг, но заставили последнего в ужасе отпрянуть от меня. Название Reich и неясный, призрачный образ — лицо с горящими глазами. Глазами с белой радужкой.
Slash попытался что‑то сказать мне, но осознал факт своего пусть невольного, но предательства и впал в прострацию. Его невидимое ранее тело вдруг обрело очертания. Лицо клоуна исказила гримаса ужаса, сделав его ещё прекрасней в безумии своём. Наконец, издав громкий хлопок, Slash исчез.
Но исчез он ненадолго. Только я сделал несколько шагов по направлению к одному из зданий, покорежённых трансформацией, он снова появился рядом со мной. И опять в новом образе. На сей раз — в чёрном, в белую полоску, костюмчике, белых гетрах, с сигарой в сверкающих помориновых зубах. Ни дать ни взять гангстер времён Великой депрессии. Не хватало только «томпсона» в руках.
— Pozvol’te vas soprovodit’ i novim Yugom udivit’, — заискивающе‑подхалимски прогнусавил он.
Собственно, почему бы и нет? Если это чудо будет таскаться за мной, у меня появится возможность получать более богатую информацию. Например, оценивать не только окружающую обстановку, но также и реакцию моего гида на происходящее.
— Ну пошли, — хмыкнул я и направился к зданию, ещё совсем недавно исполнявшему роль Главпочтамта и теперь вызывающему у меня смутные подозрения.
У дверей этого учреждения мне пришлось потратить некоторое время на создание своего голографического двойника, которого я предварительно пропустил вперёд. И, как оказалось, не напрасно: за первым же поворотом на него обрушился мощный удар бейсбольной биты. Я укоризненно посмотрел на Slash’а. Тот виновато улыбался, поскольку нападающим оказался его двойник. Я пинком отправил клона в небытие и предупреждающе направил меч на оригинал.
— Eto bila tol’ko shutka — izviniaus’ prosto zhutko!
Этот дурик определённо начинал меня раздражать. Может, избавиться от него на время с помощью какого‑нибудь бан‑парализатора? Впрочем, из его мозгов в моё сознание опять вплыли какие‑то интересные образы — и я оставил своё раздражение на потом.
Я совершенно отчётливо увидел проекцию главного операционного зала с прилегающими к нему помещениями. И хотя все они были зачем‑то изменены до неузнаваемости, они всё‑таки продолжали оставаться помещениями с теми функциями, для которых они были ранее предназначены.
Тридцать девять ступенек вверх по лестнице, один поворот направо, один налево, ещё ступеньки — на этот раз вниз — и я оказываюсь в подсобке главного операционного зала, прямо напротив конвейера, где обычно производилась сортировка почты. Как ни странно, там по‑прежнему кипела работа. Но если ранее в Диптауне сортировкой почты занималось не менее шести совершеннейших почтовых роботов, то в этом подменном мире неплохо справлялся всего один… Хм… Как бы его назвать?
Восьмирукое, похожее на паука существо с огромной скоростью сортировало и переправляло далее всю входящую корреспонденцию. Одновременно оно успевало вскрыть каждый конверт, прочитать сообщение и зачем‑то дополнить его содержимое небольшим матовым диском. Часть корреспонденции паукообразный сортировщик, прочитав, выкидывал в большой железный ящик. Яркое пламя, бушующее в ящике, радостно пожирало всё, что в него попадало.
Сквозняк, возникший в связи с моим появлением в дверном проёме, подхватил один не успевший сгореть обугленный листок и, покружив его по комнате, уронил к моим ногам. При ближайшем рассмотрении листок оказался фрагментом письма: «Помоги… Вирусом уничтожены, похоже, все компы в офи… Он назвал себя…» — вот и всё, что мне удалось прочесть на этом клочке бумажки.
Почуяв движение воздуха, паук обернулся. На его оказавшемся вполне человеческим лице отразилась сложная смесь недовольства, ненависти и удивления. Однако, заметив моего сопровождающего, он, казалось, удовлетворился и, как ни в чём не бывало, продолжил свою работу.
— Kto eto, Slash? — проскрипел Почтовик, не прекращая своих сложных манипуляций.
— Eto nash zakliatiy vrag, razgoniaet t’mu i mrak, — Slash театрально развёл руками. — Lubit’ ego ne predlagayu, i na opasnost’ namekayu.
Когда очередной пакет с почтой уже готов был отправиться в огонь, я перехватил руку паукообразного сортировщика и взглянул на письмо. На конверте стоял адрес Службы Спасения. Дальше ждать не имело смысла: Почтовик, судя по всему, был одним из звеньев огромной диверсионной машины, методично уничтожающей Диптаун.
Выхватив меч, я отрубил удерживаемую мной паучью конечность и замахнулся снова, чтобы нанести финальный удар. Паукообразное существо лишь на мгновенье скользнуло по мне ироническим взглядом и невозмутимо продолжило свою важную работу. На месте отрубленной руки уже регенерировалась новая, а отрубленная, повергая меня в состояние лёгкого замешательства, принялась жить собственной, автономной жизнью, распуская тонкой паутиной в разные стороны зеленоватые флюоресцирующие отростки. Отростки выделяли смрадную бурлящую субстанцию, склеивающую их между собой.
Прошло не более десяти секунд, а отрубленная конечность уже превратилась в новое паукообразное существо, тотчас присоединившееся к сортировке сообщений. Ещё удар — и уже три монстра, с усмешкой глядя на меня, уничтожают почту. Я с негодованием отбросил бесполезный меч и попробовал просканировать одного из них.
Странно, но проникновение оказалось чересчур лёгким. Потоки информации сразу же захлестнули меня. Обрывки чужих писем, стройные ряды команд, написанные на незнакомом мне языке… И — о, шит! — информация о тех самых матовых дисках, которые Почтовики проворно рассовывали по конвертам.
Это была виртуальная оболочка нового неизвестного вируса — вируса, внедряющегося в компьютер для того, чтобы полностью перестроить его систему, заставить выйти компьютер из‑под контроля хозяина и подчинить кому‑то другому. Кому?..
Тому, кто способен таким образом нести зло из Глубины в реальный человеческий мир.
Я попытался проследить путь прохождения команд к Почтовикам. Результат был, но, правда, не совсем тот, какой хотелось бы. Я не нашёл ничего связывающего монстров с чем‑то извне. Передо мной была совершеннейшая локальная система редактирования мессаг — электронных писем.
«Почтовый робот CIH 2012 — наш ответ на конвенцию, — считывал я информацию из бестолковой головы Slash’а. — Самообучающаяся автономная саморегенерирующая система. Способна создавать вирусы на языке разрушаемых ими же программ, после чего вирусы не распознаются ни одной из существующих антивирусных программ. Одно из орудий Reich’а, призванное уничтожить компьютеры реального мира…»
Реального? Подразумевает ли это под собой наличие некой виртуальной компьютерной цивилизации… Компьютер внутри компьютера, что ли? Бред какой‑то.
— Чего это ты вдруг так разоткровенничался? — я больше не чувствовал никакой защиты внутри Slash’а. Он с готовностью предоставлял всю интересующую меня информацию.
В ответ — усмешка:
— Povelevay, hoziain, mnoy — ia budu navsegda s toboy.
Ни бита искренности, хотя информация выглядит как вполне достоверная. Попробую по‑другому.
— А ну‑ка, предоставь мне всю информацию о себе.
Стройные ряды букв и цифр в голове моего спутника сменились образами, сходными с виденными мною в детстве движущимися картинками, перенесёнными с целлулоидной плёнки на большое белое полотно. Кажется, это называлось кинематографом.
Вот моё проникновение на улицы изуродованного Юга. А вот — летящая мимо меня свора на мотоциклах. На переднем вместо чешуйчатого монстра — бесплотный пижон с разрисованным лицом. Неужто Slash? Точно он! Постоянно меняющий свои образы — то услужливо преданный, то ненавидящий, горящий желанием убивать.
Но кто же он? Ещё один боевой робот или изощрённый наисовременнейший вирус? Или, может, ещё одна из ипостасей Бага?
Все эти вопросы я вывалил на уродца, продолжающего безмятежно улыбаться.
— Sam poprobui dogadat’sya, i… schastlivo ostavat’sya!
Снова громкий хлопок, после которого ещё некоторое время в воздухе маячила его чеширская нарисованная улыбка — и снова ничего.
Чёрт! С этим пора уже разобраться!
Я не на шутку разозлился. Слишком много загадок сразу. Что ж, если есть загадки, то должны быть и отгадки. Попробую выяснить, куда девается этот оборотень. Слабый информационный след, уводящий никуда. Такое впечатление, что я действительно имею дело с какой‑то неизвестной мне автономной компьютерной системой, засевшей глубоко в кремниевых матрицах и не нуждающейся в постороннем вмешательстве.
Ладно. Для начала разделаемся с почтовым роботом. Неизвестно, сколько он натворил беды в мировой компьютерной сети, но в любом случае затягивать с этим нельзя.
Я усаживаюсь на деревянный ящик из‑под болванок — заготовок для почтовых сообщений — и устраиваю небольшой мозговой штурм. Штурмую, собственно, себя самого, свой разум, пытаюсь мобилизовать все ресурсы своего мозга. Решение должно быть. Нет такого робота, которого бы нельзя было уничтожить.
«Ничто не может век работать без поломок. Ведь, если постараться, можно всё сломать», — вспомнив старую песенку, ловлю себя на том, что вновь и вновь возвращаюсь к показавшейся сперва абсурдной идее. Всё‑таки не зря я давеча размахивал мечом.
Я сосредоточился и послал поток информации (точнее — дезинформации) внутрь одного из Почтовиков. Он внезапно замер, прекратив работу, и с удивлением уставился на своих товарищей, будто видел их в первый раз.
Я ухмыльнулся. Всё оказалось очень просто: я убедил Почтовика, что находящиеся рядом роботы являются новейшими антивирусными программами, призванными уничтожить его самого. Ту же информацию я поспешно направил и по информационным каналам двух других.
Обуреваемые тотальной подозрительностью, все трое напряжённо переглядывались, нервно перебирая многочисленными руками. Всё, встала работа!
Около минуты длилась напряжённая пауза — очевидно, необходимая для взвешивания всех морально‑этических и идейно‑патриотических вопросов, внезапно возникших перед обезумевшими Почтовиками. Затем каждый из роботов выпустил по длинному отростку и злонамеренно запустил его внутрь своего недавнего коллеги. Я хохотнул: со стороны это выглядело как некое замысловатое па лишённых изящества энтузиастов синхронного плавания.
Я невольно чувствовал те информационные атаки, которые они ожесточённо предпринимали друг против друга: потоки информации, вирусы, внедряющиеся в некогда стройные ряды цифр и символов, составляющих сущность Почтовиков.
Ещё мгновение — и один из них с шипением грохнулся на пол, судорогами конечностей и тоненькой струйкой дыма знаменуя своё прощание с этим светом. Двое других, окончательно убедившись в дурных намерениях друг друга, ожесточённо продолжили взаиморазрушение. Оболочки почтовых пауков начали раздуваться от объёмов поглощённой ими информации. Конечности ожесточённо скрежетали по панцирям и морщинистым щекам.
Я предусмотрительно спрятался за дверь. И вовремя. Дерущиеся взорвались практически одновременно, бомбардируя всё вокруг вполне осязаемыми осколками информации. Взрывной волной меня швырнуло на пол, и стены здания лихорадочно затряслись, разваливаясь.
Да… Конструкторам Глубины придётся изрядно попотеть, восстанавливая Главпочтамт в его первозданном виде! Впрочем, это не главное. Главное то, что больше никто не распространяет эту заразу по реалу.
Никто?
Ладно, долой раздумья, пора действовать.
Я поднялся и сделал шаг по направлению к оставленному мною мечу. Оставленному, как оказалось, напрасно…
