Сознание снова медленно возвращалось на своё место. Иванов потихоньку начал приходить в себя.
— Где это я? — спросил он.
— Ты что‑то сказал, милый? — произнёс кто‑то хриплым голосом совсем рядом.
Иванов открыл глаза. Он лежал в постели, и в лицо ему дышала всё та же девица со шрамом на шее.
Иванов в ужасе отпрянул.
— Чего ты? — удивилась девица.
Иванов ничего не сказал и вылез из‑под одеяла. Подойдя к большому зеркалу, стоявшему в углу, он осмотрел шрамы на своей груди и заметил, что борода и прочие волосы вернулись на своё место. Поискав глазами свою одежду, он обнаружил её висящей на спинке стула.
— Ты куда, милый? — спросила девица.
Иванов снова ничего не сказал, надел кальсоны, рубище, подпоясался верёвочкой и вышел, хлопнув дверью.
Через некоторое время он обнаружил, что поднимается по развалившейся каменной лестнице. Скоро забрезжил свет. Мысли буравили буйную голову Иванова: «Что за дела такие, что за пироги? Уж и унитаз свой вернуть нельзя?! В какую‑то переделку меня втянули! И эта баба со шрамом… Чего ей от меня надо? И что это вообще за компания? А домой‑то…»
Иванов вскоре вышел на высокую каменную стену. На дворе было лето.
«Ага, я эти места, кажется, знаю», — решил Иванов. Он и впрямь был здесь когда‑то. На пыльных кирпичах лежал его меч. Он был ржав и окровавлен. Но Иванов ему даже не удивился.
Подняв меч, Иванов ощутил, как какая‑то непонятная энергия струёй побежала от меча по костям руки в головной мозг. Глаза Иванова высветились изнутри.
— Ну, я вам теперь ПОКАЖУ! — заявил он громко и чиркнул пространство мечом.
Угол кирпичной стены, будто масляный, легко пропустил сквозь себя меч и, отпав, рухнул вниз.
— Ха‑ха‑ха!.. — сказал Иванов и ринулся в отверстие выхода.
