Гибель маньяка
Была весна. С юга уже прибыли перелётные птицы. Стал накрапывать дождик, из земли сразу полезли свежие растения, по асфальту стала струиться радостная весенняя грязь.
Всё вроде бы предвещало хорошее такое весеннее настроение, но Терентьеву было очень грустно. Он шёл по грязной, липкой мостовой и плакал. Дело в том, что Терентьев был маньяком. И это являлось трагедией всей его жизни. Терентьева даже от армейской службы освободили на этот счёт.
— Э‑эх… — сказал себе Терентьев, — плохо быть маньяком. Никто тебя не любит… А сейчас грохнуть бы кого‑то, а?!
А кругом шло, прогуливалось и просто проходило мимо нескончаемое количество красивых девушек, юношей, старух и некоторых мелких и крупных животных. И никто не хотел любить Терентьева. Всякий отворачивал глаза от его зрелища. Даже весенний дождик не хотел падать на маньяка, облетал стороной — а вдруг грохнет?!
Но вдруг словно лучик света появился перед плачущим Терентьевым. Это был Кобылов. Он шёл и улыбался, глядя прямо Терентьеву в глаза.
— Ну всё, — подумал Терентьев, — сейчас или никогда!
Поравнявшись с Кобыловым, Терентьев осушил слезу и улыбнулся тоже. Оба остановились друг против друга.
— Вы Терентьев? Маньяк? — спросил Кобылов.
— Да, это я, — ответил Терентьев.
Тогда Кобылов достал из кармана пистолет «Браунинг» и выстрелил из него прямо Терентьеву в лоб. Пуля разорвалась у Терентьева в голове, и розовые мозги разлетелись из расколотого черепа прямо на прохожих. Раздались истерические крики женщин.
Бывший Терентьев пошёл было дальше, да поскользнулся и упал на грязную мостовую в лужу собственной крови. Рука его судорожно дёрнулась, и маньяка не стало.
А Кобылов молча перешагнул через свою очередную жертву и сразу слился с толпой.
— Маньяк какой‑то… — брезгливо сказала старушка в спину удаляющегося Кобылова.
И дождь пошёл ещё сильнее.
